Архив метки: вторичная реальность

Создание и трансляция смыслов методом абсурда


До того, как я пришел на лекцию «Абсурд, как движущая сила актуального искусства«, я абсолютно ничего не знал о лекторе (Катерине Андреевой), а также имел очень смутное представление о содержании доклада (советское искусство ХХ века). Но сама тема настолько важная для тех, кто имеет дело с созданием и трансляцией смыслов, что я не мог себе позволить пропустить этот доклад. Тем более отсутствие дождя и незначительная стоимость не оставляли выбора 🙂

Итак, ниже мои тезисы доклада и комментарии к ним. А в самом конце — формула создания и трансляции смыслов с помощью метода абсурда.

Во-первых, каким бы хорошим специалистом Вы бы не были и каким не был бы Ваш доклад, это не означает, что аудитория будет готова его воспринимать. Даже если в аудитории собрались самые выдающиеся умы, специализирующие на том вопросе, о котором Вы будете рассказывать — отсутствие сценария, невнимательность к мелочам и аудитории сделают Ваше рассказ пустой тратой времени. Никому не нравится, когда рассказ ведется ради его самого или ради любования рассказчика. Нет ничего хуже, чем рассказчик, который никого не видит за своим повествованием. Устройте перформанс, представление или хотя бы презентацию, не забывая при этом о содержании.

Во-вторых, еще раз внимание к  деталям: техника, звук, видео. Все, что будет сопровождать Ваше выступление должно работать отлично.

А вот и сам доклад.

Все началось со словесных машин Д.Хармса. В представлении Д.Хармса текст должен вызывать желание,  создавать ритм, с помощью которого и доносится смысл. Это все необходимо, что бы иррациональность превратить в жизнь. Д.Хармс верил, что слово имеет огромную силу и с помощью стиха можно даже разбить стекло в окне. Словесные машины Д.Хармса — это ничто другое, как чистая энергия. Такая энергия, заточенная в форму ритуально-символических машин, выступает средством запуска трансформации реальности.

Возникает вопрос, о какой трансформации идет речь.

Исследователи творчества Д.Хармса обращают внимание на дуалистический характер такой трансформации:

1. Распад существования.

2. Поиск нового отдельного смысла.

В данном контексте возникает вопрос об абсурде и как его понимали сами «абсурдисты». Для них абсурд — это несмысл, заумь, бессмыслица. В этом ряде особое значение имеет «заумь», это слово уже подсказывает, что у смысла есть особое значение за умом, как за неким препятствием.

Существует две версии проникновения абсурдизма в культурное пространство Российской империи: наследие Византии и интерпретация Востока Ф.НицшеТак говорил Заратустра«).

С какой же целью метод абсурда был взят на вооружение?

Абсурд — это выражение борьбы между конвейерным устройством жизни и демонтажем этого устройства. Это способ преодоления всего существующего, установление заумных связей за пределами разумного, логического смысла.

Так В.Хлебников делил всех людей на изобретателей и приобретателей. Для людей-изобретателей доступно два вида слов: дневные и ночные. Ночной смысл слов имеет двойную природу — более древнею и более новую (будущую). Эта философская установка была положено в основу группы «Всек». По их мнению, искусство должно держать в себе не только будущее, но и прошлое, вообще все. Таким образом, за абсурдом скрывается конструктив.

Есть два основных подхода понимания абсурда:

1. Критический, нигилистический метод — разложить явление, деконструировать его.

2. Магический — преображение картины бытия.

Деятели искусства, используя метод абсурда, играют как на понижение смысловой картины, так и на ее повышение.

Философия и искусство Модернизма, вооружившись основоположным принципом Просветительства, преобразовала его. Так, если для Просветительства основным было создать логическую, распланированную систему, то Модернисты поняли что такая логическая система надстраивается на непредсказуемость бытия. Поэтому Модернисты сконцентрировались лишь на второй части Просветительской программы — думай сам, держись своего ума. Для Модернистов важно не столько дать представление о картине мира, сколько представить качественную провокацию (по аналогии с известным киником Диогеном Синопским).

В этом ключе следует указать на отличие циников и киников, учение которых просматривается и у Модернистов. Циник (латинский, вульгаризированный вариант греческого) в отличие от киника говорит всему не да, а нет. Они представляют свежеизвергнутую негативность, отрицают возможность наслаждаться. Циник — тактик, а не стратег, он расширяет территорию смерти, закрывая возможности.

В этом свете, А.Веденский в «Серой тетради» указывал на необходимость освобождения от времени и пространства, через бессмыслицу передавая (конструируя, превращая) смысл. А для Д.Хармса преобразование представляется в виде формулы: а и в, где преобразованное а, является тем же а, но не прежним.

Таким образом, язык Модернистов — это машина рождения, превращение логоса в топос.

Итак, упрощая метод абсурда, можно вывести формулу, которую можно применять и в наше время при создании и трансляции смыслов:

1. Изображение ситуации, доведенной до абсурда

2. Вложение нового смысла путем провокации на размышление и поиск нового/давнего/скрытого смысла

3. Утверждение новой картины мира путем преодоление абсурда

Что еще почитать?

Буренина О. Абсурд и вокруг: сборник статей. — М., 2004

Ямпольский М. Беспамятство как исток (Читая Хармса). – М.: Новое литературное обозрение, 1998. – 384 с.

Реклама

Социальные сети — телевизор, который всегда с тобой


Чем больше нас окружают многосторонние и непонятные на первый взгляд предметы и вещи, с которыми приходится как-то уживаться, тем больше появляется зависимость от информации о том, что нас окружает. Попробуйте зайти в большой супермаркет и пробежаться глазами по полкам, а потом еще попробуйте изучить все, что там находится. Сколько времени понадобится для этого? Несколько часов? А может день? Или несколько дней? И чем больше ассортимент, тем больше времени приходится тратить на его изучение. Да, мир стал намного сложнее и не понятнее.

Экономить время нам помогает медиа — этот посредник между реальностью (продуктами, явлениями, процессами, людьми и пр.) и нами по средством создания своеобразного слоя (вторичной реальности). Сначала, таким медиа были люди (глашатаи), потом их заменили газеты, на смену которому пришло телевидение, а сейчас — социальные сети.

Фактически, медиа состоит из двух компонентов — это контент (что?) и дистрибуция (как?). И чем дальше развиваются технические способы передачи информации (дистрибуция), тем больше от этого зависит контент (что можно передать исходя из способов влияния на  аудитории).

Традиционные медиа были такими-себе площадками, куда приходили люди за информацией (в данном случае, онлайн или оффлайн не столь важно):

  • газеты и журналы, которые пишут на определенные темы; надо было купить один канал получения информации
  • радио, которое предложила не только текст (звук), но и мелодии (музыку);
  • телевидение — открыло доступ в мир живых картинок (и текст, и звук, и образы);
  • но пришли социальные сети и дали все, что было раньше, но в одном флаконе — способ доставки интегрированной информации (тексты, музыка, видео), которую еще и приправили интерактивностью!

Вот как было раньше, приходишь и включаешь, например, ТВ, клацаешь по разным каналам и смотришь  передачи, фильмы, клипы. Представьте теперь ТВ, которое вещает постоянно и где бы вы не были. Невозможно? А сколько раз заходите во Вконтакте, Facebook, twitter, tumblr или другой сервис с телефона, планшета или компьютера? То-то же.

Что же будет дальше? Это зависит, в первую очередь, от следующего технологического переворота в медиа-дистрибуции.

А пока думаем, каким он будет, рекомендую посмотреть интервью Антона Носика о бизнесе в сфере медиа.

 

«Старт-ап»-истерия или новые авантюристы


Когда-то меня очень задел вопрос о происхождении казачества, формирования их как новой социальной группы. Эта тема заинтересовала меня через несколько причин: во-первых, существует довольно большое количество исследований, во-вторых, уникальность события (социальные разломы, стык эпох и пр.), в-третьих, очень много неясного.

Среди множество работ, которые я просмотрел за несколько лет погружения в проблему, мне попалась одна, автора которой, к сожалению, я не записал, но благодаря курсу Наталии Юрьевны Крывды, я готовил работу «Социокультурная роль казачества», в которой сохранились некоторые записи неизвестного мне уже автора. А касались они выделению черт авантюристов и характеристики эпохи, в которой возникла эта удивительная категория людей. Перечитав этот текст, я понял — речь идет о тех, кого называют «старт-аперами».

И вот почему:

  • авантюристы появились во время переходного периода — от средневековья к раннемодерной эпохе;
  • авантюризм заключался в поиске быстрого обогащения и обеспечение первичного накопления капитала;
  • в это время происходило открытие новых земель (например, американский континент);
  • протекала также массовая эмансипация трудовых ресурсов (религиозные, национальные угнетения толкали людей на эмиграцию — Америка на Западе, «свободные» просторы степи на Востоке);
  • новые социальные группы становились реформаторами социально-экономических отношений (новый способ производства) на Западе, а беглецами на Востоке;
  • репутация «авантюрист» на Западе и «казак» на Востоке стала почетной;
  • для авантюристов становил мотивом служил экономический интерес, который было тождественен свободе;
  • авантюристы стали носителями социального прогресса, поскольку для обретения материальных ценностей необходимым было развитие талантов, инициативы, требовательности к себе и другим, бережливости и осторожности. При этом, поскольку их двигал экономический интерес, у этих авантюристов развилось чувство эффективности, ведь попыток на ошибку в те времена не могло быть много и требовалось «играть наверняка», при сохранения риска;
  • авантюристы были открытой социальной группой — в их ряды вливались  наиболее трудолюбивые, энергичные люди, а с их рядов выходили неудачники и случайные люди;
  • авантюрный эгоизм не исключает, а скорее предполагает пользу другим людям;
  • авантюристы не очень жаловали насильнические методы приобретения материальных благ (этому, в частности, способствовало формирование и популяризация новой социально-этической формы общественного сознания — протестантской этики).

Как видим, фактически, речь идет о формировании нового способа мышления, ключевым качеством которого является вызов старым формам социально-экономической организации, которые перестают работать или открывают возможности для новых форм.

Упрощая и за ведома идя на ошибки, чтобы показать наиболее существенное, мы видим следующую картину:

  • сначала было открытие новых форм и накопление капитала — условные феодалы были готовы платить за «новые» ценности, которые доставали авантюристы (вспомним Фрэнсиса Дрейка и Америго Веспуччи);
  • потом был период уплотнения капитала, формирования фабрик, которые раздавили мануфактуры и предприниматели-авантюристы (кто не сумел) превратились в пролетариат;
  • за этим шел процесс формирования банковской системы, одним из факторов развития которой, как раз, стали владельцы фабрик; но банки также стали давать кредиты физлицам, что и повлекло развития предпринимателей, что в конечном итоге, вместе с другими факторами, повлекло развитие экономики услуг;
  • как закономерный процесс, происходило укрупнения банков, компаний, развитие межгосударственной торговли и формирования транснациональных корпораций, которые; прошлые предприниматели стали менее конкурентными на рынке, уступая долю рынка (а собственно и прибыли, что трансформируется в возможности). Появились фондовые биржи, которые заменили привычные банки и вывели взаимоотношения на новый уровень;
  • эти же транснациональные (как и национальные с других стран) стали настолько значительными, но неповоротливыми. Возникла новая проблема — избыток финансовых ресурсов и проблемы с реализацией новых возможностей. Решение появилось быстро — венчурные фондычастные инвесторы и новые формы предпринимательства, которая теперь называется «старт-апом» (хотя по сути это те же авантюристы-предприниматели);
  • далее мы будем наблюдать процесс укрупнения прошлых «старт-апов» и формирования новых форм экономических отношений, но это уже другая история (нечто подобное мы уже наблюдаем)

Разница между авантюристами прошлых веков и «старт-аперами» практически отсутствует и вот почему:

  • одинаковое время появление — смена эпох: переход от экономики услуг к экономике влияния / эмоций;
  • поиск форм капитала — материальные блага в прошлом и репутационный капитал сейчас;
  • открытие нового — теперь уже не земель, а новых возможностей (например, виртуальный мир);
  • гнет старых форм и «корпоративной культуры» открыл возможность для новой эмансипации — «работы на себя», эмиграция с одного сообщества в другое сообщества / поиск более доступных форм для предпринимательства (визы для предпринимателей) / референтную группу или даже вторичную реальность;
  • новые сообщества, как и их предки, являются более мобильными, инновационными — реформаторами общественных связей и экономических форм;
  • репутация «старт-апера», как и раньше «авантюриста» стала почетной;
  • экономический интерес, как тождество свободы — сохранился;
  • практически все те же навыки, что и для авантюристов, присущи и старт-аперам: инициативность, самодисциплина, рискованность, чувство эффективности и др.;
  • «старт-аперы» также открыты, как и авантюристы прошлых эпох, и они так же не любят пессимистов и «лузеров»;
  • если авантюристам был присущ экономический эгоизм, как польза для других (не могли же они производить сами для себя), то сейчас это трансформировалось в понятие социального бизнеса, что, в общем, очень схоже с предыдущей концепцией;
  • если говорить о насильственных методах — сейчас это монополия и государственное вмешательство, что не очень связано с инновацией и прорывами, т.ч. и в этом авантюристы схожи со «старт-аперами».

Когда я исследовал казачество, встретил очень интересную мысль, что это не столько социальная группа, сколько самосознание и мировоззрение. По-моему, это также применимо и к «старт-аперам». Возможно, и я в это верю, они со временем станут новым «средним классом», ведь для меня, это не столько количественная, сколько качественная характеристика.

Что же, я не понимаю, почему так быстро прижилось слово «старт-ап» и почему редко этих людей называют предпринимателей, как будто бы это совершенно разные формы занятости.   По сути — это одно и то же. Слово уйдет и ему на замену придет другое, «сатарт-ап»-истерия угаснет, а потом появится новое слово, и новая истерия.

Вторичная реальность и Благодатный огонь


Сегодня впервые увидел Благодатный огонь своими глазами и даже попытался донести его домой в иерусалимской свечи. При этом, мне даже не пришлось ехать в Израиль, все произошло примерно в двух ста  метрах от моего дома. Парадокс заключается в том, что я сначала узнал о нем почти все, а потом уже увидел.

И в этом сила и проблема вторичной реальности, в которую мы уже давно погрязли.

Попробую объяснить.

Если не углубляться в подробности, вторичная реальность (о причинах этого явления я уже рассказывал в этой презентации «Параметры и инструменты оценки эффективности коммуникаций компании») — это наше знание о «реальных» фактах, которое основывается на полученной о них информации, а не из реального опыта. Фактически, у нас есть два представления об окружающем нас мире:

  1. Наш опыт взаимодействия с окружающим миром и те выводы, которые мы делаем (холодное, горячие, сладкое, кислое и т.п). 
  2. То, что мы узнали об окружающем мире от других (рассказы родителей и родственников, друзей, преподавателей, книг и т.п.), но что мы сами никогда не видели и с чем у нас не было контакта, но то, что мы воспринимаем (верим), как истинное. Таким образом, вторичная реальность помогает нам узнать больше информации о постоянно меняющемся и расширяющемся мире, не затрачивая много времени на непосредственный контакт. Но проблема состоит в том, что не всякой информации можно доверять.

Например, раньше люди узнавали о том, что Благодатный огонь взошел непосредственно на соборе (сборы, собрание; понятие первоначально было тождественно «церковь» у греков, «умма» у мусульман, «синагога» или «кагал» у евреев и обозначало просто собрание верующих. Слово «собор» имеет такое же значение, как греческое «церковь», близкое к слову «цирк», «cirkle» и соответствует понятию «круг» — собрание людей и одновременно форма управления) в то же время, как и и узнавали о воскресении Христа.

Но что же произошло теперь, в век «мгновенных» коммуникаций? Если ранее я мог узнать, что Христос воскрес, а Благодатный только благодаря сарафанному радио (из-уст-в-уста), далее это стало передачей символа, а то что Благодатный огонь взошел только в церкви, то потом я уже смог в этом убедиться уже благодаря прямой телетрансляции. То есть, я хоть и был оторван от «собора», но находился в рамках традиции, ожидая это событие в определенное время и как бы «переносясь» вместе с диваном в гущу событий.

Но теперь все поменялось — наступил век «отложенных» коммуникаций. В этом году я узнал о   схождении Благодатного огня уже даже не в рамках прямой трансляции, а в сообщении в twitter. При этом, узнал я о нем не в тот миг, когда это произошло, а тогда, когда я это прочитал. Фактически, для меня событие произошло индивидуально. Кроме того, я не только  узнал об этом, но еще и получил ссылку, которую смог «вбить» в броузер и прочитать все в удобное для меня время.

Вторичная реальность не только разрушила единое информационное поле в пространстве, но уже и во времени. Мы получили теперь не только разные пространства, но и начали жить одновременно в разных временах: реальном времени (тут-и-теперь — Dasein), «мгновенном» времени вторичной реальности и в «отложенном» времени вторичной реальности, где события для нас возникают только тогда, когда мы о них узнаем.

Как к этом относиться? Думаю, что как к данности. Что с этим можно сделать? По крайней мере три варианта:

Мне лично более импонирует последний путь обновления соборности, а вот как его достичь — это уже предмет другого размышления. 

Если у Вас есть мысли по этом поводу — пишите в комментарии! И не забывайте оценить пост и поделиться с друзьями, если, конечно, понравилось 🙂