Волонтерство — высшая степень эгоизма


filmadelphia.org

Сейчас поднялась большая волна волонтерства, я бы даже сказал, что не волна, а целое цунами. Можно обманывать себя и считать, что это проснулось самосознание, коллективный долг, национальная самоидентификация и люди стали понимать какие-то глобальные процессы, пытаясь сделать мир лучше. Это даже записано в ЗУ «О волонтерстве» записано, что эта деятельность базируется на принципе бескорыстия. 

А можно остаться реалистами и разобраться, что за этим стоит. 

Конечно, существуют общесоциальные предпосылки для этого явления — основные среди которых это: 

  • крах старой системы институтов — старая система жизнеобеспечения больше не может выполнять своих функций, поэтому открылась возможность для ее замены (кадровой и/или смысловой); 
  • наличие индивидуального потенциала — во время процесса краха предыдущей системы, все же, сложились условия для формирования ресурсов (интеллектуальных, финансовых, технологических, сетевых и других). 

Таким образом, как не парадоксально, но складывается поразительно плодотворная почва для такого явления как «волонтерство». 

Я же определяю волонтерство, как добровольное желание заменить не функционирующие социальные институты путем предоставлен и я своих ресурсов. С одной стороны кажется, что это исключительно благотворительная и бескорыстная инициатива. Но это не совсем так. 

Чтобы разобраться в этом, посмотрим на причину, которая побуждает людей стать волонтером — желание создать комфортную для себя социальную систему.

В первую очередь, волонтер беспокоится о своей личной выгоды от реализации нечто большего, хоть это и приносит побочный эффект — некоторое улучшение для близких волонтеру групп. Так как волонтером движет личная выгода, он не надеется, что кто-то сделает что-либо вместо него и он не будет ждать, когда будут условия, а старается создать их сам.

Возникает вопрос, если волонтерство — это не прямой акт альтруизма, то что это? Ответ весьма простой — это инвестиции в развитие важных институтов, которые будут обеспечивать комфортную для волонтера жизнедеятельность. Вкладывая сейчас свои ресурсы (включая время), волонтер надеется, что получит назад инвестиции в виде улучшения существующего окружающего порядка и / или замены недееспособных систем.

Итак, волонтерство — это:

  • добровольное решение; 
  • инвестиции ресурсов (время, соответствующие знания и пр.);
  • высокая мотивированность в результате, если преобразования действительно очень важны для волонтера;
  • наличие побочного эффекта в виде общей социальной выгоды;
  • ожидания личной выгоды от проекта.  

Таким образом, волонтерство имеет смысл исключительно, если вы видите свою личную выгоду.

А что Вы думаете по этому поводу?

Инсталляция


На днях Савик Шустер сказал прекрасную фразу: «у нас 46 миллионов политологов». Т.ч. каждый может дать совет и знает, как надо жить, кому какие должности и прочее. Поэтому, я тоже дам свое видение, а оно совершенно простое.

Если все сильно упростить, государство — это общепринятые договоренности, которые соблюдаются всеми. Если еще проще, форма государства — это операционная система (ОС) общества, которая фиксирует правила и нормы поведения всех участников данного сообщества. Какие именно условия жизни в обществе — это уже конкретный набор программ, которые делают жизнь лучше.

Когда появляется новая ОС — регулятор процессов — она управляет только самым главным. Основных программ — нет, они потом подтягиваются по мере разработки. Вспомним, хотя бы как развивался Android.

Итак, ОС  — единые правила игры. Программы — реформы. 

Так вот, для меня ОС, как приверженца либертарианства, — это локальные самоорганизованные солидарные сообщества. Именно это и есть в моем понимании та ОС, которая должна быть установлена.

Что касается, ПО — это вопрос второй очередности. ПО разрабатываются с поправкой на ситуацию, дополняется, отменяются. Это результат потребительского опыта и новых потребностей. Скопом это не решается.

В общем, как сказал Ноам Хомский: «Нам не нужны герои, нам нужны работающие идеи«.

Вот еще несколько идей по этом поводу:

Зачем нам майданы?


Учитывая, что мой пост об интеграции до сих пор актуален, подозреваю, что и эта тема еще только набирает свою актуальность.

Для чего нам нужен майдан?

В эру цифровых технологий и моды на «большие данные», казалось бы, собирать идеи и выражать общие тенденции проще простого. Но в социальных коммуникациях необходим обмен энергетикой и физический контакт. Ни один другой способ коммуникации не дает ощущения принадлежности к массовой воли. А это для нас очень важно — чувствовать, что мы не одни, а значит — свободны и правы. Поэтому, майдан — несмотря на время, такой же актуальный.

Чего надо ждать от майданов?

Довольно простые, но трудные вещи:

  1. Организация. Это must have. 
  2. Ответ на простые вещи: почему мы пришли, зачем мы пришли, что требуем, от кого требуем, как узнаем что цель достигнута. 
  3. Фильтр от политической символики. Она лишняя, правда. 
  4. Четкие мэсседжи-ценности на каждый отдельный раз. Мне часто говорят, что ценности — это не главное. Да нет, главное это то, что вы делаете, дома, каждый день и час, а не требуете. То, что вы цените и исповедуете на примере. Только это имеет значение. 
  5. Программа, как внедрять эти ценности дальше, в обычной жизни. Я вижу это через объединение на лестничной площадке, в рамках подъезда, в рамках дома, квартала, улицы, района и так дальше. 
  6. Определиться что конкретно готовы делать вы и взять на себя ответственность за это. 
  7. Самый эффективный способ добиться изменений — показать пример своим детям, чтобы они выросли Личностями. 

UPD. 24 ноября я понял, что людям не нужна «большая идея». Каждый вышел со своей идеей. Объединило людей одно — невозможность государства исполнять свои (сервисные) функции. То есть, мы столкнулись не с проявлением конкретной проблемы, а с системной проблемы. Смена лиц ни к чему не приведет, если не будет смены системы, которая отвечает потребностям людей. Далее краткие тезисы, конкретизирующие подход к смене системы.

Три варианта системных изменений:

  • возглавить и реформировать;
  • свергнуть и трансформировать;
  • разложить систему с помощью социального вируса, когда в системе не нуждаются больше она отмирает.

Все уже придумано до нас. Общество, как мне кажется, созрело к готовности потреблять социальное предпринимательство. Построение альтернативных государственных сервисных служб, начиная с локальных платформ, — единственный способ разложить и заменить систему.

В идеале, это выглядит так:

  1. Выбирается территория, свободная от уПыРей;
  2. Формируется на ней сообщество;
  3. Создаются оборонительные пункты — включая приглашенные войска;
  4. Развивается автаркия (оптимальное развитие ресурсов и взаимопомощь);
  5. Устанавливаются экономические связи с другими ТНК и странами;
  6. Новое государство.

Это все описано в работе П.Кропоткина «Взаимная помощь как фактор эволюции» (1907).

Если подитожить:

  1. Татьяна Монтян абсолютно права: «чтобы победить институт – необходим другой институт».
  2. В публичных, особенно политических, коммуникациях одна из первых позиций, которую необходимо учитывать – «как проект могут использовать против его инициаторов». Следует помнить, что все попытки «напролом» взять власть – будут расценены, как переворот. Такие заявления от действующей власти будут способствовать делигитимизации процесса. Это, в свою очередь, будет затруднять процесс построения отношений с Западом.
  3. Форма общественных связей изменилась, поэтому модели столетней давности (центральные, установочные и прочие советы) не будут адекватно работать в новой реальности. Современные связи – это концепция grassroots – модель демократии в США (grassroots democracy) сейчас на ней построена и там основной уровень политической победы. Вкратце — работа с нижним уровнем политического выбора: inbound в политике – заинтересовать, вовлечь и привести на участок. Именно там делается выбор и победа, а не на национальном уровне. Это тонкости политического процесса, которым должны владеть консультанты и политики. Есть центральная идея, а дальше – mlm
  4. Чтобы создать институт, который сможет заменить не действующий институт – необходимо создать альтернативные сервисные службы, которые не выполняет государство, а также сразу же решить вопрос обороны новых общественных институтов. Это должен быть не столько легальный (законный), сколько легитимный (признанный сообществом) процесс. 
  5. На уровне имплементации – это фактическое создание новых институтов за счет перераспределения ресурсов, которые раньше шли на старые институты. По мере увеличения мощности новых институтов, вливания в старые прекращается. И они в итоге отмирают. Это концептуально, на уровне внедрения — основной акцент на локальные платформы. Пример, львов и Садовой.
  6. «Альтернативные сервисные службы» – это: коммунальные службы — ОСББ, охрана порядка (органы внутренних дел) — система дружинников, суды — третейский суд (от ТПП). Это для примера. 
  7. На сколько лет программа по внедрению рассчитана? Все зависит от готовности к взаимопомощи граждан, их уровня солидарности. Пример Львова вдохновляет — когда мэр фактически вместе с городским советом автономно живет от центральных органов власти. Вся эта система должна была строиться на партийных локальных группах и системной работе с округами. Я стою на том, что изменения могут быть только с локальных групп, там легче внедрить и нести дальше, менее затратное действие с т.з. социальной энергии. Плюс — так система более прочной становится. По аналогии с развитием общества или компании. 

«Старт-ап»-истерия или новые авантюристы


Когда-то меня очень задел вопрос о происхождении казачества, формирования их как новой социальной группы. Эта тема заинтересовала меня через несколько причин: во-первых, существует довольно большое количество исследований, во-вторых, уникальность события (социальные разломы, стык эпох и пр.), в-третьих, очень много неясного.

Среди множество работ, которые я просмотрел за несколько лет погружения в проблему, мне попалась одна, автора которой, к сожалению, я не записал, но благодаря курсу Наталии Юрьевны Крывды, я готовил работу «Социокультурная роль казачества», в которой сохранились некоторые записи неизвестного мне уже автора. А касались они выделению черт авантюристов и характеристики эпохи, в которой возникла эта удивительная категория людей. Перечитав этот текст, я понял — речь идет о тех, кого называют «старт-аперами».

И вот почему:

  • авантюристы появились во время переходного периода — от средневековья к раннемодерной эпохе;
  • авантюризм заключался в поиске быстрого обогащения и обеспечение первичного накопления капитала;
  • в это время происходило открытие новых земель (например, американский континент);
  • протекала также массовая эмансипация трудовых ресурсов (религиозные, национальные угнетения толкали людей на эмиграцию — Америка на Западе, «свободные» просторы степи на Востоке);
  • новые социальные группы становились реформаторами социально-экономических отношений (новый способ производства) на Западе, а беглецами на Востоке;
  • репутация «авантюрист» на Западе и «казак» на Востоке стала почетной;
  • для авантюристов становил мотивом служил экономический интерес, который было тождественен свободе;
  • авантюристы стали носителями социального прогресса, поскольку для обретения материальных ценностей необходимым было развитие талантов, инициативы, требовательности к себе и другим, бережливости и осторожности. При этом, поскольку их двигал экономический интерес, у этих авантюристов развилось чувство эффективности, ведь попыток на ошибку в те времена не могло быть много и требовалось «играть наверняка», при сохранения риска;
  • авантюристы были открытой социальной группой — в их ряды вливались  наиболее трудолюбивые, энергичные люди, а с их рядов выходили неудачники и случайные люди;
  • авантюрный эгоизм не исключает, а скорее предполагает пользу другим людям;
  • авантюристы не очень жаловали насильнические методы приобретения материальных благ (этому, в частности, способствовало формирование и популяризация новой социально-этической формы общественного сознания — протестантской этики).

Как видим, фактически, речь идет о формировании нового способа мышления, ключевым качеством которого является вызов старым формам социально-экономической организации, которые перестают работать или открывают возможности для новых форм.

Упрощая и за ведома идя на ошибки, чтобы показать наиболее существенное, мы видим следующую картину:

  • сначала было открытие новых форм и накопление капитала — условные феодалы были готовы платить за «новые» ценности, которые доставали авантюристы (вспомним Фрэнсиса Дрейка и Америго Веспуччи);
  • потом был период уплотнения капитала, формирования фабрик, которые раздавили мануфактуры и предприниматели-авантюристы (кто не сумел) превратились в пролетариат;
  • за этим шел процесс формирования банковской системы, одним из факторов развития которой, как раз, стали владельцы фабрик; но банки также стали давать кредиты физлицам, что и повлекло развития предпринимателей, что в конечном итоге, вместе с другими факторами, повлекло развитие экономики услуг;
  • как закономерный процесс, происходило укрупнения банков, компаний, развитие межгосударственной торговли и формирования транснациональных корпораций, которые; прошлые предприниматели стали менее конкурентными на рынке, уступая долю рынка (а собственно и прибыли, что трансформируется в возможности). Появились фондовые биржи, которые заменили привычные банки и вывели взаимоотношения на новый уровень;
  • эти же транснациональные (как и национальные с других стран) стали настолько значительными, но неповоротливыми. Возникла новая проблема — избыток финансовых ресурсов и проблемы с реализацией новых возможностей. Решение появилось быстро — венчурные фондычастные инвесторы и новые формы предпринимательства, которая теперь называется «старт-апом» (хотя по сути это те же авантюристы-предприниматели);
  • далее мы будем наблюдать процесс укрупнения прошлых «старт-апов» и формирования новых форм экономических отношений, но это уже другая история (нечто подобное мы уже наблюдаем)

Разница между авантюристами прошлых веков и «старт-аперами» практически отсутствует и вот почему:

  • одинаковое время появление — смена эпох: переход от экономики услуг к экономике влияния / эмоций;
  • поиск форм капитала — материальные блага в прошлом и репутационный капитал сейчас;
  • открытие нового — теперь уже не земель, а новых возможностей (например, виртуальный мир);
  • гнет старых форм и «корпоративной культуры» открыл возможность для новой эмансипации — «работы на себя», эмиграция с одного сообщества в другое сообщества / поиск более доступных форм для предпринимательства (визы для предпринимателей) / референтную группу или даже вторичную реальность;
  • новые сообщества, как и их предки, являются более мобильными, инновационными — реформаторами общественных связей и экономических форм;
  • репутация «старт-апера», как и раньше «авантюриста» стала почетной;
  • экономический интерес, как тождество свободы — сохранился;
  • практически все те же навыки, что и для авантюристов, присущи и старт-аперам: инициативность, самодисциплина, рискованность, чувство эффективности и др.;
  • «старт-аперы» также открыты, как и авантюристы прошлых эпох, и они так же не любят пессимистов и «лузеров»;
  • если авантюристам был присущ экономический эгоизм, как польза для других (не могли же они производить сами для себя), то сейчас это трансформировалось в понятие социального бизнеса, что, в общем, очень схоже с предыдущей концепцией;
  • если говорить о насильственных методах — сейчас это монополия и государственное вмешательство, что не очень связано с инновацией и прорывами, т.ч. и в этом авантюристы схожи со «старт-аперами».

Когда я исследовал казачество, встретил очень интересную мысль, что это не столько социальная группа, сколько самосознание и мировоззрение. По-моему, это также применимо и к «старт-аперам». Возможно, и я в это верю, они со временем станут новым «средним классом», ведь для меня, это не столько количественная, сколько качественная характеристика.

Что же, я не понимаю, почему так быстро прижилось слово «старт-ап» и почему редко этих людей называют предпринимателей, как будто бы это совершенно разные формы занятости.   По сути — это одно и то же. Слово уйдет и ему на замену придет другое, «сатарт-ап»-истерия угаснет, а потом появится новое слово, и новая истерия.